Ваш близкий в реанимации: куда бежать и что делать?

«Люди здесь не из-за денег, а по этическим причинам»

Я мог не идти работать в ковид-зону: принудиловки никакой нет.

В мае мое отделение закрылось по решению руководства: родовспомогающие учреждения планово каждый год «уходят» на проветривание на три недели, а сейчас это еще совпало с эпидобстановкой.

У сотрудников был выбор: уйти в оплачиваемый отпуск или перевестись в грязную зону. Понятно, что желающих немного: никому особо не хочется работать в очаге. Из врачей моего отделения в ковид-реанимацию перевелся я один.

Ковид — это не чума, а вирусная инфекция. И я не боялся, а готовился: читал статьи, смотрел видео, ходил на учебные занятия.

Все в свободном доступе: исследования, экспертные мнения, методические рекомендации, локальные нормативы, вебинары. Дополнительную информацию черпал из закрытых Телеграм-каналов врачей.

В них порядка пятисот врачей Петербурга, которые занимаются коронавирусом, обсуждают обстановку, делятся статьями, собственным видением.

Там же рассказывают про выплаты. С ними отдельная история: не всегда все четко и понятно. В моем трудовом договоре есть дополнительное соглашение и отдельная строка про надбавки.

Объема надбавок я не знаю, договор подписан с пропусками, цифры впишутся позже. Что-то заплатят, но не как в Москве, где врач-анестезиолог получает 300 000. Туда реально ребята за деньгами поехали, это их выбор.

А тут люди не из-за денег работают, а по этическим причинам.

До ковида больница, в которую я перевелся, работала в обычном режиме. Пациенты собирали анализы дома, приезжали обследованные, с кипой бумаг, и госпитализировались для лечения. В ковид плановые операции прекратились.

Создали четкую маршрутизацию: где в пятиэтажном здании будут чистая и грязная зоны, как поступают пациенты, оборудовали дезинфекционные камеры, обучили персонал, везде повесили красные и зеленые наклейки с четкими надписями. Из конференц-зала вынесли кресла — теперь там кровати для отдыха и раздевалка для персонала.

Рентген стал санпропускником, кабинеты физиотерапии превратились в зону отдыха, а на массажных столах спят врачи.

Ваш близкий в реанимации: куда бежать и что делать?

    КоронавирусОнкологияРоссия

В обычной реанимации ставка — это семь суточных дежурств. Здесь дежурства идут по двенадцать часов: с восьми утра до восьми вечера или наоборот. Я устроился на полторы ставки, соответственно, двадцать смен в месяц.

В мирное время, как сейчас принято говорить, график составляется на месяц вперед. В ковид-реанимации расписание на один-два дня, то есть не получается что-то планировать.

Но понимаешь, что все равно двадцать дней в месяц выйдешь на смены и классных выходных не будет. Просто живешь с шагом в один-два дня.

В обычной реанимации за двадцать четыре часа дежурства все плавно перетекает одно в другое: можешь поработать на посту, потом в ординаторской заварить чай, снова посмотреть пациентов, ночью полежать часа три, потом пойти детей в отделении проверить.

Смены в ковид-зоне короче, но тяжелее. Длительность сократили, во-первых, из соображений безопасности — большая концентрация вируса.

Находиться в очаге, где очень большая вирусная нагрузка, где много пациентов, которые, если они еще дышат сами, кашляют, чихают — повышенная опасность заражения.

Плюс, конечно, выматывает невозможность спокойно поесть, сходить в туалет. Приходится думать: «Нельзя выпить чаю, чтобы через два часа не описаться». Ну, либо памперс.

«Ближе к утру шатаешься и считаешь, сколько еще осталось»

Я прихожу за полчаса до начала работы, чтобы одеться в СИЗ — костюм называется тайвек. Я переживал, как в нем будет, но он прекрасный: в нем не преешь, нет аллергических реакций.

Надеваю его на голое тело, вместо трусов использую памперс: на физиологию в грязной зоне нет возможности отвлекаться. Медсестры в жару надевают костюм на купальники. Чтобы облачиться в СИЗ, нужно минут двадцать-тридцать.

Иногда минут на пять опаздываю в реанимацию — никак не могу приноровиться и точно время рассчитать.

Дискомфорт доставляют маска и респиратор. Есть лайфхаки, с помощью которых можно уменьшить давление на переносицу: специальные пластыри с подушечкой, женские ежедневные прокладки, тейпы на подбородок и нос. Я наклеиваю пластырь на переносицу.

Ваш близкий в реанимации: куда бежать и что делать? Moscow News Agency (AP)

Очки и маски приходится натирать изнутри «Фейри», чтобы не запотевали. В первую смену я этого не знал и мучился. Пациентов еще видел, а вот на компьютере все печатал на расстоянии ладони.

У меня зрение плохое, минус шесть с половиной и астигматизм. Для работы в ковид-зоне научился носить линзы. До этого никогда их не использовал, пришлось привыкать. Первый раз дома надевал четыре часа, а снимал час.

Сейчас снимаю за пару минут, а надеваю где-то минут за тридцать.

Перед выходом в грязную зону специально обученный персонал проверяет костюмы на герметичность. Если есть где-то просветы между кожей и костюмом, заклеивают их малярным скотчем. Сзади на костюм наклеивают скотч, где маркером написаны мои имя и отчество.

Когда одет и готов, через много разных кабинетов поднимаюсь в реанимацию. Мы с коллегами вшестером-всемером обходим пациента за пациентом, быстро отмечаем на планшетах, что нужно сделать. В масках и щитках слышно гулко и плохо, иногда приходится кричать или просто громко говорить.

Конкретного лекарства против этого вируса нет, чтобы человеку его дал — и он вылечился. По одним данным, срабатывают определенные препараты, по другим — такое лечение приносит больше вреда, чем пользы, из-за побочных эффектов. Такая «терапия отчаяния»: используем, что есть.

Однажды я приехал со смены домой, бил скамейку у подъезда кофтой и говорил: “Сидите, блин, все дома!”

Сейчас работаем на два поста, на каждом по шесть пациентов. Есть еще третий пост на восемь мест, он тоже подготовлен и укомплектован аппаратурой. Суммарно можем развернуться на двадцать мест с аппаратом ИВЛ, наблюдением и уходом. Получается, что на два поста три-четыре врача и четыре-пять сестер. Это много.

Начинаются звонки, согласования, анализы. Могут позвонить или по рации сообщить: «Пациент ухудшился», бежим туда. Или к нам его поднимают. Самая частая экстренная ситуация — сердце останавливается или начинает биться неправильно. Делаем сердечно-легочную реанимацию.

Вторая распространенная манипуляция — пронирование, переворачивание пациента на живот. Реанимация — командная работа. Если нет команды, сплоченности, общей идеи, реанимация мертва.

Пронирование — еще и чисто физически тяжелая командная работа: перевернуть на живот сто пятьдесят килограммов, подержать, подтянуть, пеленки подложить под таз и под грудь: «Раз, два, три, взяли!».

Потом следующего.

На животе пациенты должны лежать двенадцать-шестнадцать часов, так легче дышится, насыщение крови кислородом лучше. Это лечебная процедура. Есть специальные подушки под грудь и голову, чтобы удобнее было. Датчики переключаются на спину. Когда человек на ИВЛ, он лежит под лекарствами, не двигается, мы его сами поворачиваем.

В сознании на животе не каждый может вылежать, это непросто. Большая заслуга пациентов, которые могут это делать. Иногда приходится применять седативные препараты, чтобы человек спал, не беспокоился. Многие возрастные пациенты этого не понимают.

Когда на животе с канюлями лежать невозможно, надеваем специальную маску. Она плотно прилегает к лицу, к ней еще надо привыкнуть. Иногда надо человека расслабить уговорами, порой лекарства добавить.

Бывает, что люди не выдерживают, срывают маски, тогда кислород не поступает, им становится хуже — приходится интубировать.

Интубации, как правило, плановые. Когда видим, что человек ухудшается, стараемся интубировать его не в палате, где еще пять человек и медсестры, а в специальной комнате.

В эпоху ковида интубация, экстубация и санация — процедуры, которые увеличивают вирусную нагрузку в помещении за счет создания аэрозоля из дыхательных путей пациента. Поэтому прежде чем все это делать, надо подготовиться.

Те, кто не участвуют, выходят или отходят подальше, остальные надевают дополнительную защиту: щиток, третью пару перчаток, одноразовый халат.

Ваш близкий в реанимации: куда бежать и что делать? Yuri Kadobnov / AFP

Примерно после шести часов работы выходим из грязной зоны. Полчаса на помыться и минут сорок-час, чтобы отдохнуть. Я успеваю поменять СИЗ и респиратор, встряхнуться, сходить в туалет и загрузить себя едой. Затем иду обратно.

Смены проходят по-разному. Бывает, работаешь, пациенты поступают или ухудшаются, их надо интенсивно лечить, и время проносится незаметно, не отвлекаешься на отдых или просто присесть.

А иногда ждешь, когда все это уже закончится. Однажды ночью мне удалось час поспать, по будильнику, на массажном столе с дыркой под голову. Сил не прибавилось.

Ближе к утру шатаешься и считаешь, сколько еще осталось и когда придут новые белые человечки и сменят тебя.

При этом колоссальная летальность. Ты лечил, ушел со смены, через день вернулся, человека нет. И еще одного нет. И еще. Да блин, кто-то выздоровеет вообще или нет? У меня есть знакомый в Петербурге, кто был на вентиляции легких с трахеостомой и выздоровел. Каждый день про него думаю: «Он выздоровел, значит, и у этой бабушки есть шанс! И у этого дедушки, и у этой женщины!».

«Ты в СИЗе не ради гламурных картинок»

Первое понимание, которое дал мне ковид, — в таком напряжении долго работать нельзя. А второе — что это реально. Да, я врач и вообще в теме: читаю медицинские статьи, знаю, что такое вирусы, смотрю онлайн-вебинары, но пока сам не попробуешь, не поймешь.

Когда пришел, понял, что все на самом деле так, как пишут. Люди ухудшаются, вот один орган отвалился, вот другой, вот вы все сделали по протоколу, а теперь ждем вентиляцию и молимся. Вот ты в СИЗе. Не ради гламурных картинок: у меня нет ни одной фотографии в нем, не хочу, у меня телефон на смене в авиарежиме.

Ваш близкий в реанимации: куда бежать и что делать?

    карантинКоронавирусПаллиативная помощь

Но эта работа не ради «прочувствовать». Я шел туда с целью помочь пациентам и отделению. Пригодиться как врач и как человек. Цифры, описания клиники лечения, медицинскую статистику — все сухое и официальное я увидел своими глазами. Давление, сыпь, следы от маски, памперс, тайвек, запотевшие очки, поступления, ухудшения, смерти, бессилие — все это я испытал и понимаю, что это не миф.

Но я против дефиниции про геройство по отношению к врачам. Мне кажется, это лицемерно. Это просто работа. И до ковида существовали инфекционные реанимации — там тоже люди использовали СИЗы.

Фтизиатры в тубдиспансерах тоже носят респираторы, и им тоже натирает. Но почему-то к ним не обращаются: «Ой, вы — герои, у вас там натерло!». Ну, окей, реаниматологи — герои.

А педиатры не герои? А терапевты, которые бегают по участку и выслушивают эти пневмонии? А онкологи, у которых плановая помощь прекратилась?

И еще важно понимать: как бы нас сейчас ни называли героями, но у меня заведующая просматривает всю документацию и говорит: «А вы эту консультацию назначили? А вот это написали? Пишите точнее, ребята, внимательнее! Истории будут проверяться!».

Чуть позже огромное количество клинических случаев будут тщательно изучать страховые компании и следственный комитет. История болезни пишется для прокурора. В любом состоянии, как бы ни натирало и ни запотевали очки, находишь время и силы, чтобы все четко записать.

Читайте также:  Детское ожирение: почему ваш ребёнок толстеет?

За двенадцать часов я оставляю минимум две подробные записи по каждому пациенту, каждые шесть часов.

И все равно родственники пациентов будут обращаться в суд и в прокуратуру: «Положили, не лечат, один кислород дали, лежит на животе, ни уколов, ничего!». А если лекарств нет никаких? И все, что нужно было вашему родственнику в тот момент, — это лежать на животе? А он не лежал, снял канюли, посинел, ухудшился, уехал в реанимацию, через неделю умер.

«Я проживаю собственное бессилие»

Однажды я приехал со смены домой, бил скамейку у подъезда кофтой и говорил: «Сидите, блин, все дома!». Но на людей я не злился. Не буду выяснять у каждого встречного на улице, куда он идет, — это не моя зона ответственности.

Хэштег #сидитедома и информационная пропаганда — хорошо, но следовать ему после двух-трех недель очень сложно. На самоизоляции вскрылось огромное количество проблем: домашнее насилие, депрессия, отсутствие работы, семейные конфликты, бедность.

Сидеть дома нужно для эпидемии: чтобы она пошла на спад или растянулась во времени, чтобы нагрузка на систему распределилась более равномерно.

Но отдельно взятый человек, конечно, может чувствовать себя совершенно по-разному: от некомфортно до депрессивно.

Ваш близкий в реанимации: куда бежать и что делать?

Вопросы статистики и диагностики — тоже отдельная тема, она может иметь политический подтекст. Есть методические рекомендации министерства здравоохранения, где четко прописано, как правильно писать и как ставить диагноз. И это влияет на статистику.

По моим ощущениям, ничего на спад не идет. Да, у нас нет ада, что постоянно кого-то привозят, и нет очередей из скорых, но выписка минимальная. Я смотрю сводки: по одному человеку выписывается из больницы, и то не каждый день.

Умирает больше, чем выписывается.

У нас стационар на 12—20 реанимационных мест и 100—150 обычных коек. В других больницах города, крупных, цифры и обстановка совсем иные. Грубо говоря, на 500 коек 550 пациентов. Я не знаю, как это технически происходит. В чатах показывают фотографии коек из четырех стульев.

Есть громкие заявления, что уменьшается количество заражений. Но опять же, если судить по данным в закрытых чатах и по открытым публикациям в СМИ, читающий и думающий человек понимает: если поликлинику перепрофилируют под ковид-стационар, то, наверное, это не спад?

И ковид — это не просто с соплями и кашлем полежал семь-десять дней и выписался. Летит все! У пожилых пациентов утяжеляется течение хронических заболеваний, поражаются органы, которые были нездоровы до ковида. Проявляются почечная недостаточность, диабет, давление, тромбозы, бронхиальная астма. Вирус такой коварный, что поражает органы и ткани.

«Колоссальная летальность. Лечил, ушел со смены, через день вернулся, человека нет. И еще одного нет. И еще. Кто-то выздоровеет вообще или нет?»

Еще умирают от сепсиса. Человек находится в реанимации на длительной ИВЛ — без нее не может, у него инородные тела в организме: пластиковая интубационная трубка, катетеры. В любой реанимации есть госпитальная флора, бактерии, которые всегда там жили и живут.

Они попадают в организм, а чтобы с этим справиться, дают сильные антибиотики. И человек умирает уже не от того, что ковидом заболел, а от гнойно-септических осложнений.

Это бич любой реанимации мира: чем дольше человек в реанимации, чем больше у него инвазивных процедур, чем дольше он на ИВЛ, тем хуже для него — выше риски заболеть этой инфекцией. Все сложнее, чем кажется.

В какой-то момент понял: здорово, что буду там лишь месяц. Уже отработал пять смен, впереди еще двадцать. В одну из смен заступили на дежурство: по сводке девять пациентов и трое врачей. «— Ну, давайте, возьму вот этих. Я ими уже занимался. — А их уже нет». Мы что-то просчитывали, придумывали, пробовали, старались, и ни фига не помогло. Из десяти пациентов пять умерло.

Сейчас период, когда я проживаю собственное бессилие. Делаешь, делаешь, делаешь, но видишь, что все равно человек ухудшается. У него отказывают почки, он перестает мочиться, низкое давление, сепсис. Пробуешь одно, другое, уходишь со смены, а когда возвращаешься — его уже нет. Но все равно стараешься, чтобы сейчас, в моменте, человеку было хорошо. А в длительной перспективе не получается.

Я ни разу в медицине не уставал так, как сейчас. Хотя работаю с 2009 года: санитаром, медбратом, врачом. Давно привык сутками работать, были бессонные ночи, было разное, но все равно по-другому. Не знаю, как долго все это может продлиться, люди не могут долго работать в таком напряжении. Это ненормально. И скорей бы это все закончилось.

Помощь близкому при психическом расстройстве | Семейный доктор

Основные понятия

В настоящее время много говорят о росте числа психических расстройств в обществе, однако многие люди имеют очень неопределенные представления об этом весьма размытом понятии.

Несмотря на то, что сейчас психиатры делают все возможное, чтобы как можно лучше информировать население о стрессах, депрессии, тревоге, неврозах, более тяжелых психических расстройствах, литературы, написанной экспертами для простого обывателя крайне мало, а в интернете встречается изобилие информации, написанной либо сложным языком, либо просто безграмотно. Все это в итоге приводит к тому, что такая информация не только противоречит действительности, но и вредит.

Ваш близкий в реанимации: куда бежать и что делать?

Невозможно в одной статье все «разложить по полочкам» и дать четкую инструкцию по взаимоотношениям между пациентом и его близкими, но есть возможность привести к целостной картине представление об этой сложной группе заболеваний (термины «заболевание» и «расстройство» с медицинской точки зрения во многом близки, но не тождественны*). Поэтому моя задача — познакомить читателя с этой сложной проблемой, в первую очередь связанной со взаимоотношениями и помощью страдающим тяжелыми психическими недугами.

*Самые основные термины желательно знать, тогда врачу будет легче помочь как самому больному, так и его близким. Кроме того, не стоит употреблять терминов, которые Вам недостаточно хорошо известны, лучше описывать ситуацию или состояние так, как Вы это понимаете.

Итак, психические (или душевные, потому что психея – в переводе с греческого означает душа) расстройства это болезненные состояния человека с психопатологическими (т.е.

, с психическими нарушениями) и поведенческими (т.е.

, проявляются не всегда, например, при неврозах, когда человек усилием воли держит себя в пределах культурного социума до определенного момента) проявлениями, обусловленными воздействием биологических, психологических, социальных и других факторов.

Не будем путать с психозами (или психотическими) расстройствами, которые характеризуются грубыми и противоречивыми окружающей обстановке нарушениями мышления, восприятия и поведения (бред, в медицинском, а не обывательском представлении; галлюцинации; психомоторное возбуждение; суицидальное поведение и т.д.).

Важно отметить, что проблема психических расстройств междисциплинарная и даже межведомственная, социальная. Нужна реабилитация, а не только лечение.

Что касается диагноза. Диагноз – определение и распознавание, указание на болезнь. В медицине, а особенно в психиатрии, не всегда постановка диагноза подразумевает лечение в строгом соответствии с диагнозом. Зачастую диагноз – это статистическая категория, необходимая для понимания, грубо говоря, чем сходно состояние одного больного с другим. 

У меня порой вызывает недоумение стремление человека посмотреть записи врача. Ведь специальная интерпретация, обоснование диагноза, терминология могут не только испугать и обидеть неподготовленного человека, а вызвать необоснованное недоверие к специалисту и, того хуже, усугубить нарушенное душевное равновесие, огорчить не только больного, но и родственников. 

Гораздо важнее доверять друг другу (врачу, пациенту, его близким), задавать интересующие вопросы. Именно на доверии достигается желаемый результат – излечение или стойкая ремиссия, если расстройство хроническое.

Я не буду в этой статье много расшифровывать понятия и термины. Поговорим по теме, соответствующей заголовку. Речь пойдет о таких заболеваниях как шизофрения, деменция, тяжелые депрессии, наркологические зависимости (алкоголизм, наркомании) и др. Попробую дать основные, своего рода «универсальные» рекомендации.

Рекомендации

1 ситуация: родственник (как 16-летний ребенок, так и старенький дедушка, в прошлом или настоящем научный работник) стал «каким-то не таким», начал замыкаться, раздражаться без видимой причины, хотя «агрессивным раньше он никогда не был», заговариваться, разговаривать сам с собой.

Обычно такое поведение вначале воспринимается как шутка, потом удивление, затем начинается дискуссия с больным человеком, что может привести к серьезным конфликтам и недоверию. Если Вы подозреваете у близкого Вам человека психическое расстройство (мы не берем экстренные ситуации, например, при выраженной агрессии, здесь уже вмешиваются полиция и медицинские работники), нельзя спорить. 

Желательно и не поддерживать болезненные заблуждения человека, постараться быть терпеливыми и заботливыми, уговорить близкого обратиться за медицинской помощью.

К сожалению, в нашем обществе, когда речь идет о психиатрии, в большинстве случаев это вызывает усмешку, испуг, удивление, только не сочувствие и желание помочь больному человеку, тем более, если это относится к родственнику.

Только потом, когда больной человек сможет почувствовать и даже понять, что помощь психиатра ему во благо, он сам потянется к ней.

На первоначальном этапе стоит попытаться уговорить человека успокоиться, оценить его степень адекватности (если раньше он доверял Вам, а сейчас безосновательно нет, понимает ли он Вас или находится весь в своих переживаниях и т.д.), понять, существуют ли угрозы для него и окружающих.

Насильно помочь человеку невозможно (недобровольная госпитализация в психиатрический стационар проводится только по решению суда), но сделать все возможное необходимо: привлечь родственников, которые правильно поймут и поддержат, авторитетных для больного людей, посоветоваться с врачом.

2 ситуация: пациента удалось привести к психиатру. Здесь могут быть 2 пути. Доктор поможет разобраться в ситуации, поставит диагноз, назначит лечение, даст рекомендации. Здесь все очень индивидуально. Но может быть и так, что врач дает рекомендацию, но ей не хочет следовать не только больной (в силу неадекватности), но и родственник.

Могу привести пример. Приводит к врачу-психотерапевту мать свою 20-летнюю дочь. У дочери болезненные ощущения в теле: кости по ее утверждению «ходят туда-сюда, проваливаются и больно». Обследовали все специалисты, проведены все исследования, в том числе МРТ, заболеваний никаких не обнаружено, симптомы не соответствуют предполагаемой физической патологии. 

Был поставлен диагноз психического заболевания, назначены препараты, через пару месяцев наступило значительное улучшение.

Пациентка прекращает пить лекарства, через некоторое время приходит к врачу вместе с матерью, жалуется на ухудшение, уверяет, что лекарства не помогают, отказывается от помощи, выбегает из кабинета, мечется, говорит, что не хочет жить.

Предлагается госпитализация, поскольку адекватные дозировки препаратов можно назначить только в стационаре, в ответ — категорический отказ. 

С трудом удается успокоить, уговорить сделать укол, соглашается возобновить прием лекарств.

Врач предлагает матери вызвать психиатрическую бригаду для решения вопроса о госпитализации, в связи с суицидальным риском, на что получает ответ: «Ну убьет себя, значит судьба такая, я ее класть в психушку не буду». Под расписку отпущена домой.

Мать звонит на следующей день, дочери становится немного лучше, затем пропадает на полгода. Снова звонок на личный телефон врача: дочь лежит в постели, не хочет вставать, жалуется на «движения в теле каких-то существ», вызывающих сильную боль. 

Читайте также:  Всё, что женщинам нужно знать об интимной гигиене

Даны рекомендации, больная наконец-то госпитализирована в психиатрический стационар с шизофренией. Выписана с улучшением, появилась критика к своему состоянию, подобрана адекватная терапия. 

Итог: к счастью, эта история закончилась благополучно, но пациентка промучилась несколько месяцев, пока мать поверила в необходимость госпитализации; пришлось назначать более тяжелые препараты, лечение затянулось.

Нет ничего страшного, если пациент отказывается от данного врача (например, пациент включил врача в свою бредовую систему) или сам врач понимает, что не сможет оказать адекватную помощь.

Тогда необходимо привлечь коллег, направить в стационар, совместно с родственниками продумать варианты помощи и выбрать оптимальный.

Бывает, что пациент возвращается после лечения, извиняется за свое поведение, поскольку не понимал болезненности и неадекватности на тот момент.

Не стоит менять специалистов (бывает ко мне приходят с десятками рекомендаций от разных врачей одной и той же специальности, что вызывает недоумение). Ну 2-3 мнения – это понятно, но больше 10!? Наиболее частая причина – не сразу помогают лекарства, побочные эффекты. 

Некоторые пациенты вскоре прекращают принимать лекарства, а многие заболевания хронические и требуют многомесячной, а то и многолетней поддерживающей терапии.

Наступает закономерное ухудшение, новый врач не знает еще особенностей течения расстройства у данного больного, начинаются эксперименты с лечением, новый подбор медикаментов, формируется устойчивость к лечению, ранее эффективные препараты перестают действовать.

И еще: желательно, при первичном посещении врача принести если не все, то основные обследования, выписки, анализы. Психиатр – такой же врач, как и все остальные, и чем больше информации будет о пациенте, тем легче разобраться в диагнозе.

Например, если у человека патология щитовидной железы, желательно принести последние анализы на гормоны, поскольку при изменении гормонального фона меняется и душевное состояние (раздражительность, нарушения сна, колебания настроения и т.д.).

 

В ряде случаев антидепрессанты не только не нужны, а могут навредить, может быть стоит ограничиться назначениями эндокринолога и психотерапией. Пожилые люди, страдающие сахарным диабетом, могут путать события и даже вести себя неадекватно при повышении глюкозы в крови, здесь назначаемые нейролептики тоже не всегда необходимы.

3 ситуация: больной давно обследован, известен диагноз, но заболевание прогрессирует. Родственники начинают «искать чуда»: консультировать больного у ведущих специалистов, едут в главные научные центры, кто-то ищет помощи за границей.

У меня был ряд случаев, когда пациенты возвращались из США, Европы, Израиля и т.д. с жалобами, что было отказано в назначении препаратов, подобранных в России, либо просто лечение оказалось неэффективным, наступило ухудшение.

Здесь я бы посоветовал найти специалиста, которому Вы доверяете и согласовывать с ним свои действия.

Только вместе мы можем помочь больным людям оказать адекватную помощь и если не вылечить, то максимально возможно улучшить качество жизни.

4 ситуация: неизлечимо больной в конечной стадии. Бытует мнение, точнее очередной миф, что от психических болезней не умирают, однако психические заболевания – такие же, как и соматические (т.е.

болезни тела), только болен мозг, независимо есть там видимый очаг (например, в следствие черепно-мозговой травмы поврежденный участок мозга) или нет.

Например, выраженное прогрессирующее слабоумие, конечная стадия алкоголизма с полиорганными нарушениями, терминальная стадия при злокачественных формах шизофрении и другие. Здесь приходится решать индивидуально, в зависимости от конкретного случая.

«Если человека нельзя вылечить – это не значит, что ему нельзя помочь».

Если уж суждено умереть, это легче сделать среди любящих родственников на своей кровати, даже если человек ничего не понимает и никого не узнает. Но он ЧУВСТВУЕТ отношение к нему.

Как чувствует маленький ребенок ласку матери, улыбается или плачет, когда мама ушла. Вы скажете – сравнение никакое, дети – это наше будущее, а здесь умирающий и ничего не понимающий человек.

Да, это так, но надо понимать, что любой из нас может, не дай Бог, оказаться на месте этого человека…

Ухаживающие за больными

Ну и несколько слов о помощи для тех, кто ухаживает за больными. Здесь трудно давать конкретные рекомендации, ясно только одно: нельзя вставать в позицию ни спасателя, ни жертвы, нужно просто выполнять свой человеческий долг по мере сил и возможностей. Не забывайте про себя. 

Любой человек, проживающий с больным и тем более ухаживающий за ним, испытывает громадный личный и эмоциональный стресс. Поэтому следует подумать о том, как Вы будете справляться с болезнью в будущем.

Разобравшись, как следует в собственных эмоциях, Вы сможете более эффективно справляться как с проблемами больного, так и с Вашими собственными проблемами.

Вам, возможно, придется испытать такие эмоции, как горе, стыд, гнев, смущение, одиночество и другие.

Для некоторых людей, ухаживающих за больным, семья является лучшим помощником, другим она приносит лишь огорчения. Важно не отвергать помощь других членов семьи, если они располагают достаточным количеством времени, и не пытаться нести подчас нелегкое бремя ухода за больным одному. 

Если члены семьи огорчают Вас своим нежеланием помогать, или из-за недостатка сведений о данном расстройстве критикуют Вашу работу, Вы можете создать семейный совет для обсуждения проблем по уходу за больным. В частности, принять решение привлечь наемного работника, хотя бы на период времени, необходимый для Вашего отдыха и восстановления сил, и при необходимости, лечения.

И последнее. Не держите проблемы в себе. Ощутив, что Ваши эмоции являются в Вашем положении естественной реакцией, Вам будет легче справиться со своими проблемами.

Не отвергайте помощь и поддержку других, даже если Вам кажется, что Вы их затрудняете.

Даже сами психотерапевты (казалось бы, знающие, как максимально уменьшить стресс) часто имеют своего психотерапевта, и плохо тому врачу, который пренебрегает помощью своих коллег.

Информацию для Вас подготовил:

Аронов Павел Владимирович — врач-психиатр, психотерапевт, нарколог, врач высшей категории, кандидат медицинских наук, доцент. Врач ведет прием в корпусе клиники на Бауманской.

Как помочь близкому человеку, находящемуся в состоянии, которое близко к депрессивному?

Примерно каждый четвертый хоть раз в жизни сталкивался с депрессией. Очень важно различать хандру, легкое депрессивное состояние (малая депрессия, субдепрессия) и настоящую клиническую депрессию, которая может затянуться на несколько месяцев.

Клиническая депрессия характеризуется тремя главными симптомами:

  • Плохое настроение. Но не такое, какое бывает обычно после тяжелого дня или недели. При депрессии человек теряет способность радоваться, не получает удовольствие от привычных вещей — еды, общения с друзьями, секса, музыки, фильмов. Это состояние называется ангедония.
  • Нарушение мышления. Человеку в депрессии трудно соображать, создается ощущение, что мысли «как кисель». Работа выполняется медленнее.
  • Двигательная заторможенность. Депрессию всегда сопровождает постоянное чувство усталости. Заставить себя пойти куда-то в таком состоянии крайне сложно.

Если эти симптомы наблюдаются больше месяца, то это повод обратиться к врачу, а вот с легкой депрессией под силу справиться самостоятельно, с помощью близких и психотерапии. При этом близким стоит помнить несколько простых правил — что нужно делать, и чего ни в коем случае нельзя говорить. Вот несколько простых рекомендаций, которые помогут Вам.

  • Позвольте человеку немного побыть в этом состоянии и пережить его. Ваш близкий человек очень чем-то расстроен, его не радует то, что он обычно любит. Не торопите его. Говорить фразы: «Да перестань думать об этом!» или «Нужно двигаться вперед!» — не стоит. Состояние грусти не так уж плохо для человека. Грусть позволяет немного отдохнуть после той гонки, что была до этого, прийти в себя, переосмыслить, чтобы после этого плавно выйти из этого состояния.
  • Не обесценивайте страдания близкого человека. Фразы: «Забудь», «Перестань», «Твои неудачи проблемы не значат» скорее всего сделают только хуже. Человек может и должен извлечь из своих неудач урок. Только для этого нужно время и сделать он это должен самостоятельно.
  • Признайте важность этой ситуации. «Да, ты пытался, не вышло, но очень важно, что ты делал это! Чувства, которые ты испытываешь сейчас, очень важны. Грусть, потеря сил — все это закономерно, но я рядом и помогу тебе». Человеку в состоянии грусти важно знать, что кто-то есть рядом. Всегда помните об этом.
  • Будьте осторожны с шутками. Не стоит грубо шутить, зубоскалить, иронизировать над ситуацией. Конечно, тяжело, когда близкий тебе человек в плохом настроении, хочется, чтобы он улыбался, а не ходил мрачный. Может показаться, что если шутить и высмеивать ситуацию, то он сразу развеселится и все тут же пойдет на лад. Но скорее всего будет только хуже. Любое грубое вторжение, критика помешают выходу из депрессивного состояния.
  • Не заставляйте. Насильно тащить человека на вечеринки и прогулки в депрессивном состоянии категорически запрещается. Ошибка заключается в том, что когда мы видим депрессивного человека, нам хочется дать ему энергию жизни. Мы говорим: «Посмотри, как все это здорово!» Но человек просто физически не способен оценить это. Когда он видит, как люди радуются жизни, это только ухудшает его состояние, он начинает задаваться вопросом: «А почему я так не могу?». С другой стороны, активность может помочь отвлечься от негативных мыслей. Попробуйте ненавязчиво предложить хотя бы раз в неделю возобновить былую активность (спорт, хобби, поход в кино – то, что ранее доставляло удовольствие Вашему близкому).
  • Никакой агрессии. Увидев, что человек еще больше закрывается, ни в коем случае нельзя говорить агрессивно: «Почему ты до сих пор в тоске?», «Чего сидишь и грустишь?», «Соберись, тряпка!» Такие фразы запрещены даже в шутку, потому что имеют обычно прямо противоположный эффект.
  • Запаситесь терпением. Не надо делать чего-то чрезмерного, будьте сдержаннее и спокойнее. Но если состояние близкого вам человека не улучшается в течение месяца, это повод обратиться к психотерапевту или психиатру. Возможно, речь идет о клинической депрессии, которую необходимо лечить медикаментозно.
  • Помогите избавиться от страха перед специалистами. Многие пациенты с клинической депрессией боятся идти к психотерапевту или психиатру. Думают: «А вдруг это что-то хуже, чем просто депрессия, вдруг я схожу с ума» или «Я справлюсь сам/сама». Близкие люди в этот момент должны мягко и аккуратно объяснить: «Знаешь, похоже, это депрессия, и я читал, что она полностью излечивается. Мы найдем выход. Давай сходим к специалисту вместе. Мне кажется, что это поможет тебе выйти из этого состояния». Этим Вы лишний раз покажете человеку свое внимание к проблеме и, возможно, оградите своего близкого от более серьезных проблем.
  • Будьте рядом. Даже если на данный момент человек отказывается от Вашей помощи, будьте рядом или поблизости, чтобы Ваш друг всегда знал, что, если ему понадобится помощь, то ему есть к кому обратиться.

Здоровья Вам и Вашим близким!

Читайте также:  Памятка. первая помощь при переломе конечности

Подготовила врач-психотерапевт

Игнатович Д.А.,

медико-психологическое отделение.

Сложности при уходе за пожилым с деменцией

С возрастом у человека постепенно угасают все естественные процессы в организме, и работа мозга, к сожалению, не исключение.

Близкие могут заметить, что пожилой родственник постепенно утрачивает основные бытовые навыки, страдает забывчивостью, совершает нелогичные поступки – это признаки развивающейся деменции, необратимого процесса, перечеркивающего все нейронные связи.

Жизнь рядом с больным деменцией – тяжелое бремя: родным остается только смириться с неизлечимым недугом и постараться обеспечить пациенту максимально комфортные условия существования.

Когда пожилой родственник перестает быть адекватным…

Если у близкого человека старческая деменция, что делать родственникам, и как понять, что это болезнь, а не обычные капризы? Чаще всего деменция начинается довольно безобидно.

Человек может жаловаться близким и соседям, что его не кормят, за ним следят, пытаются похитить, в комнату или квартиру пускают какие-то вещества или газы. Это может показаться смешным, если бы не было таким грустным.

Болезнь довольно быстро прогрессирует, и со временем пожилые люди перестают узнавать членов семьи, обвиняют их в кражах или насилии, приносят домой со свалки мусор, и буквально воюют с каждым, кто пытается это выбросить.

Некоторые думают, что деменция не коснется тех, кто всю жизнь был занят активной умственной деятельностью. Болезнь не выбирает, и даже доктора наук или заслуженного руководителя можно встретить на помойке, увлеченно копающегося в отходах.

Не нужно думать, что больной делает это специально, только чтобы поиздеваться и посмеяться над близкими. Это заболевание разрушает мозг, и пациент даже не отдает отчета в своих действиях. Человек утрачивает способность усваивать или обрабатывать информацию.

Он становится очень чувствительным к критике: любое замечание или попытка что-то объяснить приводят к протесту и новому приступу. Как вести себя с больным деменцией? Близким придется проявлять максимум терпения и внимания, не перечить, объяснять что-то мягко и ненастойчиво.

Если больной почувствует агрессию, он станет воспринимать родных как врагов, и наладить с ним контакт будет очень сложно.

Обустройство жилого пространства

Нужно максимально продумать, как обустроить жилье пациента, чтобы оно было комфортным и, главное, безопасным. Важно постараться убрать из зоны доступа электрические и газовые приборы, спички, зажигалки.

При уходе из дома рекомендуется перекрывать газовый вентиль, так как больные деменцией имеют привычку зажигать плиту и оставлять ее, просто забывая о ней.

Не стоит даже пытаться спрашивать, зачем они это делают – пациенты будут все отрицать, возникнет глубокая обида, слезы, возможны истерики.

На начальной стадии заболевания человек становится просто забывчивым, невнимательным, неуклюжим. По мере развития болезни он уже не может жить в одиночестве: кому-то из близких придется на себе испытать, как жить с человеком, у которого деменция. Опасность для пациента представляют колющие, режущие предметы.

Даже посуду лучше выбирать из пластика, а не из материалов, которые могут разбиться на осколки. Ножи, вилки, ножницы, бытовая химия и лекарства – все это нужно убирать из поля досягаемости. Мебель нужно расположить так, чтобы у больного не было риска пораниться об острые углы, желательно обеспечить простор для передвижения.

В ванной и туалете должны лежать противоскользящие коврики.

Диета и режим дня

Одним из самых важных моментов по уходу за пожилым человеком, страдающим деменцией, является организация четкого и налаженного режима дня. Нельзя позволять пациенту спать слишком долго по утрам. Будильник поможет вставать в одно и то же время.

От конкретного времени просыпания зависит и то, во сколько больной ляжет вечером спать. Если он будет просыпаться в 6-7 часов утра, у него возникнет необходимость ложиться спать не позднее 22.00. Ночь пройдет спокойно, и у родственников будет возможность выспаться.

Гулять тоже нужно в одно и то же время.

Несмотря на неустойчивое психическое состояние, пациента не нужно изолировать от общества. Общение с окружающими, особенно на ранней стадии, поможет задержать и немного отсрочить развитие болезни. При возможности, можно обеспечить посещение кружков или клубов по интересам. Умственная нагрузка способна препятствовать стремительному отмиранию клеток.

Уход за больным с деменцией дома предполагает изменение режима питания. Придется исключить из рациона жареные, острые, копченые блюда, сделав акцент на отварных продуктах или обработанных паром. Фрукты, орехи, рыба и морепродукты – прекрасные природные антиоксиданты, они крайне полезны при всех заболеваниях мозга и нервных расстройствах.

Агрессия при деменции

Специалисты часто говорят, что люди, больные деменции, живут в своей собственной Вселенной. Там действуют свои правила и законы.

Нередко спокойный, уравновешенный на протяжении всей жизни человек становится озлобленным и агрессивным под воздействием заболевания.

Категорически запрещается оставлять маленьких детей в одном помещении с пожилыми людьми, страдающими деменцией. Они не отдают отчета в своих действиях и могут нанести вред ребенку, не способному защититься.

Самое удивительное то, что агрессия может проявиться внезапно, в любой момент близкие должны быть готовы к вспышке. Больные устраивают скандалы, кидаются в драку, бросают предметы, бьют посуду, могут укусить, ущипнуть или схватить за

волосы того, кто рядом. Близким очень сложно сохранить эмоциональный контакт с такими пациентами. Все привязанности и чувства к близкому человеку стираются под воздействием постоянного неадекватного поведения. Что делать при старческой деменции с агрессией, и как объяснить соседям, что над пожилым родственником никто не издевается?

В первую очередь, нужно помнить, что агрессия может быть сигналом о каком-то дискомфорте, который испытывает пациент.

Это могут быть проблемы с физическим самочувствием, психологические травмы или неудобства бытового характера. Человек кричит, дерется, чтобы привлечь внимание. Часто злость проявляется на фоне приема лекарственных средств.

В этом случае нужно проконсультироваться с врачом и обсудить возможность замены препарата аналогом.

Что касается соседей, не нужно скрывать от них диагноз близкого человека. Во время прогулок или непродолжительных визитов они сами смогут оценить состояние больного и понять, что родственники не издеваются над ним, а сами являются жертвами его неадекватного состояния.

Основные правила поведения при вспышке гнева у пациента:

  • Не показывать страха;
  • Сделать шаг назад (максимально отстраниться, но так, чтобы видеть больного);
  • Выслушать и попытаться спокойно утешить;
  • Перевести его внимание на другой вопрос;
  • Не отвечать злостью и не наказывать больного.

Не нужно держать негатив в себе. Если есть кто-то, кто способен выслушать и дать совет, лучше позвонить такому человеку и выговориться. Внутреннее напряжение, не находящее разрядки, приведет к проблемам психосоматического характера.

Склонность к побегам из дома

Еще одна распространенная проблема, с которой часто сталкиваются близкие человека, страдающего старческим слабоумием – склонность к бродяжничеству и побегам из дома. Казалось бы, у него все есть для комфортной жизни: благоустроенное жилье, уход и внимание со стороны родственников, но пациент продолжает убегать, а его родные сбиваются с ног в поиске.

Если у человека деменция, как жить тем, кто рядом, и как справиться с постоянными «сюрпризами» с его стороны? Прежде всего, нужно поговорить с соседями, продавцами из близлежащих магазинов, чтобы они сразу предупреждали родственников пожилого человека, если увидят его на улице в одиночестве. Нужно раздать им номера телефонов, по которым можно позвонить и сообщить, где находится пациент.

Самому больному нужно надеть на руку браслет, где тоже будут указаны контактные данные родных. Идеальный вариант – «умные» часы или телефон с функцией отслеживания перемещения абонента.

Уход за лежачим пациентом с деменцией

Старческое слабоумие не действует избирательно: оно может настичь любого, в том числе и лежачего больного. В этом случае родственникам приходится еще сложнее. Кроме больших физических нагрузок, связанных с обслуживанием лежачего пациента, появляются проблемы психологического характера.

Находясь в неподвижном состоянии, больные перестают контролировать естественные процессы организма. Учащаются походы в туалет, причем многие умудряются снимать подгузники и размазывать продукты жизнедеятельности по стенам, кровати, пачкаются сами. Если доходит до такого уровня деменция, уход в домашних условиях становится для родственников настоящей пыткой.

Нужно круглосуточно находиться рядом и пресекать любые попытки снять памперс.

Так же от родных требуется выполнение ряда обязательных мероприятий: проведения, санитарно-гигиенических процедур, профилактики пролежней, введения медикаментозных препаратов, кормления с ложки или через зонд (в случае нарушения глотательного рефлекса). В этом случае лучше обратиться в пансионат для лежачих больных деменцией, там ежедневно выполняют все необходимые мероприятия по уходу и еженедельно за динамикой состояния здоровья наблюдает врач-терапевт.

Как продлить жизнь больному деменцией?

Деменция – необратимый процесс. Согласно медицинским исследованиям, больные могут прожить с этим диагнозом до 10 лет. Перед родственниками встает задача: если у мамы, папы, бабушки или дедушки старческое слабоумие, как помочь близкому и постараться сохранить остатки интеллекта?

На начальных стадиях болезни нужно усиленно тренировать мозг: разгадывать с пациентом кроссворды, решать задачи из школьной программы, смотреть телевикторины и предлагать свои варианты ответов.

Рекомендуется заниматься щадящей физкультурой, больше гулять на свежем воздухе.

Есть специальные несложные упражнения при деменции для пожилых, их легко выполнять, но при этом они требуют концентрации внимания, что очень полезно для таких пациентов.

Приветствуется общение с хорошо знакомыми людьми. Полезны беседы, обсуждения, разговоры по телефону.

Несмотря на проявления болезни, родственникам нужно помнить, что перед ними тот же любимый и близкий человек, которого они привыкли знать всю жизнь.

Все изменения в характере происходят не по его воле, а под воздействием неизлечимого заболевания. Деменцию вылечить нельзя, но можно задержать и отложить ее прогрессирование.

Как сохранить собственную психику?

Любому человеку очень сложно привыкнуть, что у его близкого развивается старческое слабоумие. Некоторые впадают в отчаяние: у папы или у мамы деменция,

что делать, как им помочь? После отчаяния наступает злость, потом бессилие и апатия. Нельзя допускать, чтобы на фоне болезни близкого появились проблемы с собственным здоровьем. Ухаживающие нередко допускают ошибки в уходе, выполняя, на первый взгляд, естественные действия. Психологи дают ряд рекомендаций, что нужно делать, а какие моменты категорически запрещены:

  • Родственники должны просто смириться с болезнью близкого;
  • При первых симптомах слабоумия нужно обращаться к врачу;
  • Нельзя самостоятельно назначать лечение;
  • Нельзя доверять уход несовершеннолетним членам семьи;
  • Не нужно насильно вытаскивать пациента из его выдуманного мира, придется научиться лжи во благо;
  • Не пытаться вылечить родственника нетрадиционными методами;
  • Нельзя зацикливаться на уходе больным, игнорируя собственные потребности. По возможности, нужно меняться с кем-то из близких, давать себе отдых и эмоциональную разгрузку;
  • Рекомендуется пользоваться помощью специалистов: профессиональных сиделок или волонтеров. Тот, кто пытается справиться с уходом за пациентом в одиночку, очень быстро выгорает и впадает в депрессию от безвыходного положения.

Главное условие – не нужно ждать от больного родственника благодарности. Из-за специфики заболевания он не оценит всех усилий, и даже наоборот, может обвинить родных в невнимательности, злости и жестокости.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *