Иммуноонкология: новое слово в лечении рака

Иммуноонкология: новое слово в лечении рака Время от времени медицинские издания сообщают о появлении новых методов лечения рака или об усовершенствовании старых. Эти сообщения дают надежду на то, что рано или поздно рак удастся победить. Сегодня ученые все чаще говорят об иммуноонкологии как о перспективном направлении терапии этого опасного заболевания.

Что такое иммуноонкология

Чтобы ответить на этот вопрос, надо вспомнить, что такое иммунитет в целом и как он работает.

Схематично это выглядит так: в организм поступает «враждебный» агент (например, возбудитель заболевания, вирус или бактерия), и иммунная система готовит ответ.

Начинается выработка антител, которые распознают возбудителей по особым рецепторам и начинают с ними бороться. Но почему же этого не происходит в случае с раковыми клетками?

Ученые выяснили, что раковые клетки в организме «маскируются» под здоровые, обманывая тем самым иммунную систему и подавляя работу клеток-защитников (Т-лимфоцитов). Более того: они заставляют организм оберегать их, поэтому разрастание раковой опухоли во многих случаях происходит очень быстро.

Главная задача иммуноонкологических препаратов – сделать раковые клетки вновь видимыми для иммунной системы организма. «Помеченные» определенным образом больные клетки распознаются Т-лимфоцитами и уничтожаются. Иммуноонкология: новое слово в лечении рака

Плюсы иммуноонкологии

Исследователи из компании Bristol-Myers Squibb, занимающиеся изучением данного вопроса, выделяют несколько ключевых преимуществ иммуноонкологических препаратов:

  • Универсальность. Один препарат может использоваться для лечения разных видов рака.
  • Избирательность. Почему пациенты, проходящие химиотерапию, жалуются на плохое самочувствие? Дело в том, что препараты, которые используются для химиотерапии, не только агрессивны по отношению к больным клеткам, но и уничтожают здоровые. А иммуноонкологические препараты не действуют на здоровые клетки: они помечают только те, которые нужно уничтожить.
  • Возможность применения у ослабленных пациентов. Если больной уже прошел несколько курсов терапии и его организм ослаблен, назначение ему иммуноонкологических препаратов позволит продолжить борьбу с раком даже на поздней стадии заболевания.

К возможным минусам эксперты пока относят высокую стоимость препаратов. Есть у метода и ряд ограничений, например, его нельзя применять у пациентов с аутоиммунными заболеваниями: вмешательство в их защитную систему может иметь негативные последствия.

Есть ли перспективы?

Иммуноонкология: новое слово в лечении рака Как и любой новый метод лечения, иммуноонкология должна пройти долгий путь подтверждения эффективности и безопасности. Однако первые результаты уже есть. Например, Управление по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов США (Food and Drug Administration, FDA) уже зарегистрировало метод вакцинотерапии специальной вакциной сипулейцел-Т. За счет ее применения работа собственной иммунной системы организма направляется на атаку раковых клеток. И исследования в данной области продолжаются.

Пока ученые проверяют жизнеспособность иммуноонкологии как нового метода лечения рака, можно использовать уже доказанные и эффективные способы профилактики этого страшного недуга. Например, обратить внимание на рацион. А наша новая статья «Продукты против рака, которые должны быть на вашей кухне» поможет вам в этом.

Иммуноонкология: когда революционный метод лечения рака доберется до России

Заболеваемость раком во всем мире приобретает масштабы эпидемии. И это заставляет ученых постоянно искать новые методы лечения. Вслед за значительно изменившей прогноз многих онкозаболеваний таргетной терапией пришла иммуноонкология. В иммунной системе заложены большие возможности борьбы с раком, и задача нового клинического метода – оживить работу иммунной системы

Заболеваемость раком во всем мире приобретает масштабы эпидемии. И это заставляет ученых постоянно искать новые инновационные методы лечения.

Вслед за существенно улучшившей прогноз многих онкозаболеваний таргетной терапией пришла иммуноонкология – перспективное направление, которое меняет парадигму лечения и позволяет добиться эффекта, не сопоставимого с используемыми сегодня методами.

В иммунной системе заложены большие возможности борьбы с раком, которые в силу разных причин не реализовываются. Задача нового клинического метода – оживить работу иммунной системы.

О возможностях и перспективах этого метода рассказал МедНовостям руководитель направления онкологии компании Bristol-Myers Squibb Фуад Намуни.

Чем отличается иммуноонкология от других видов медикаментозного лечения?

— В организме здорового человека раковые клетки появляются каждый день, и задача иммунитета – их уничтожить. Если по какой-то причине происходит сбой, иммунная система прекращает атаковать злокачественные клетки, и они разрастаются в опухоль.

Иммуноонкология помогает рецепторам иммунной системы распознать молекулы (биомаркеры), расположенные на поверхности раковых клеток, чтобы бороться с ними. Иными словами, иммуноонкологические препараты воздействуют на клетки иммунной системы таким образом, чтобы организм снова «увидел» опухоль и уничтожил ее, как чужеродную клетку.

В отличие от других методов лечения – лучевой терапии, химиотерапии и таргетной терапии – иммуноонкология не приводит к гибели здоровых клеток. Она действует более эффективно и с минимальными побочными эффектами.

Как это работает?

— Раковые клетки не просто прячутся от клеток иммунной системы, маскируясь под здоровые, а умеют сделать их своими защитниками. «Обмануть» клетки иммунной системы раковым клеткам удается благодаря особым белкам на своей поверхности, создающим иллюзию у рецепторов Т-лимфоцитов, что раковая клетка на самом деле – здоровая, и ее нужно не убивать, а защищать.

Иммуноонкологические препараты «открывают глаза» иммунным клеткам. Они связывают рецепторы Т-лимфоцитов, накрывая их, как шапками, собственными белками. В результате Т-лимфоциты снова начинают воспринимать раковую опухоль как врага, которого необходимо обезвредить.

Кроме того, благодаря недавним открытиям, ученым также стало известно, что злокачественная опухоль сама по себе активирует механизм выключения клеток иммунной системы, воздействуя на молекулу PD-1 в Т-лимфоцитах и запуская процесс гибели полноценных иммунных клеток. Благодаря же иммунотерапии, молекула PD-1 остается невредимой, и это также дает противоопухолевый эффект – Т-лимфоцит не погибает и продолжает эффективно бороться с опухолью.

Почему иммуноонкологию называют прорывом?

— Самым важным свойством иммуноонкологических препаратов является универсальность их действия – одна молекула подходит для борьбы с разными видами рака.

Так, среди уже зарегистрированных  иммуноонкологических препаратов есть препарат сразу для шести различных показаний, в том числе для таких, тяжело поддающихся лечению заболеваний, как немелкоклеточный рак легкого, меланома и рак почки.

В настоящий момент ведутся активные исследования по другим видам онкологических заболеваний, и есть надежда, что иммуноонкологические лекарства станут универсальным средством для излечения рака вне зависимости от вида и стадии, ведь они действуют не на определенные раковые клетки, а на всю иммунную систему в целом.

Когда иммуноонкология станет доступна в России?

Сегодня один флакон иммуннологического препарата для онкобольного стоит тысячи долларов, а курс лечения тянет на десятки тысяч. Если раньше больные надеялись, что инновационные препараты придут к нам в скором времени, то сейчас эти надежды постепенно тают, считает сопредседатель Всероссийского общества пациентов Ян Власов.

По его мнению, чтобы стать доступным, инновационному препарату недостаточно даже попасть в перечень ЖНВЛП. «Не существует онкологической программы, которая бы каким-то образом очертила этот пул пациентов и гарантировала им некую финансовую базу, – отметил Власов.

– Нужна программа, схожая с программой «7 нозологий», где есть постоянное финансовое наполнение, закреплен перечень пациентов, и государство обязано их обеспечить».

Еще одна непростая задача – создать этот перечень, то есть, определить категории пациентов, для которых будут эффективны конкретные иммуноонкологические препараты.

Это важно и для бюджета, из которого будет финансироваться терапия, и для самих больных: искусственное «растормаживание» иммунитета всегда связано с риском запустить аутоиммунные заболевания.  Понятно, что полностью безвредных лекарств, без побочных действий не существует.

Но если при этом новые препараты окажутся еще и неэффективными, это может дискредитировать метод. По мнению работающего с ВОЗ международного эксперта, этот вид терапии показан строго определенным группам пациентов, имеющим соответствующие характеристики опухоли.

И для определения этих групп и уточнения характеристик опухоли необходимо создать систему тестирования пациентов и открыть на территории России специализированные лаборатории. 

Иммуноонкология в рублёвом эквиваленте

Анна Говорова, Infox

Вполне возможно, в скором времени в России будут использоваться в клинической практике эффективные инновационные иммуноонкологические препараты для лечения тяжелых форм рака, сообщает Infox. Такие препараты применяются в европейских странах и в США с 2011 года.

Первый такой препарат, наконец, был зарегистрирован в России весной этого года, но уже скоро на российский рынок выйдут и другие лекарственные средства этого класса.

Однако иммунотерапия – весьма дорогостоящий метод лечения, поэтому для обеспечения его доступности для пациентов необходимо включение подобных инновационных препаратов в государственные стандарты лечения и льготные списки. Понятно, что для российского здравоохранения, бюджет которого уже и так максимально урезан, это большая проблема.

Чтобы хоть как-то сдвинуть ситуацию с мертвой точки, Российское общество клинической онкологии (RUSSCO) и Российское общество патологоанатомов (RSP) инициировало программу, целью которой является стандартизация диагностики для новых иммуноонкологических препаратов и выявления пациентов, для которых данная терапия окажется наиболее эффективной.

Читайте также:  Противозачаточные для мужчин: почему их до сих пор не изобрели?

Иммуноонкология – прорыв в лечении самых тяжелых онкологических заболеваний

Одним из ключевых достижений за последние десятилетия ученые называли таргетную терапию, которая позволяет «поражать» опухолевые мишени, не затрагивая, в отличие от химиотерапии, здоровые клетки.

Сегодня новым прорывом называют появление таргетных иммуноонкологических препаратов, воздействующих уже не только на саму опухоль, но и «запускающих» собственную иммунную систему больного, чтобы она могла самостоятельно уничтожать раковые клетки.

Иммуноонкология, благодаря в том числе и достижениям молекулярной биологии, в настоящее время достигла небывалых высот. Это направление многие специалисты считают одним из самых перспективных в борьбе со многими онкологическими заболеваниями, включая и самые тяжелые, для которых раньше прогноз был неблагоприятным.

«Появление нового направления – иммуноонкологии – это, конечно, огромное достижение, потому что наконец-то мы стали использовать собственные возможности организма в борьбе с онкологическими заболеваниями, не привнося что-то внешнее, а именно заставляя нашу иммунную систему работать более эффективно», – говорит профессор, д.м.н., замглавы по научной работе РОНЦ имени Блохина Сергей Тюляндин.

Опухоль – не пассивный наблюдатель, она умеет «обманывать» иммунную систему организма

Раковые клетки являются чужеродными для организма, поэтому иммунная система должна их распознавать и уничтожать. Для этого природой предусмотрен особый механизм.

Опухолевые антигены (то, что раковые клетки отличает от нормальных) должны быть представлены иммунным клеткам организма – Т-лимфоцитам. Для этого в организме существует система представления опухолевого антигена.

Его осуществляет дендритная клетка. После того, как представление произошло, Т-лимфоциты начинают активироваться и делиться.

Уже имея информацию о противоопухолевом антигене, встречаясь с раковыми клетками, Т-лимфоциты их уничтожают.

Так должно происходить, и так в большинстве случаев и происходит. Но на определенном этапе могут оставаться единичные клетки опухоли, которые Т-лимфоциты не смогли распознать и уничтожить. Эти клетки могут формировать опухоль, выходящую из-под иммунного контроля.

Дело в том, что, к сожалению, опухоль – не пассивный наблюдатель, она умеет «обманывать» иммунную систему организма, мешая ей осуществлять полноценный иммунный ответ.

Для этого она может выделять особые биологические вещества, подавляющие иммунитет.

В этом случае, на поверхности активированного Т-лимфоцита, после того, как ему уже была представлена раковая клетка, опухоль может экспрессировать особый антиген – CTLA4.

Этот антиген связывается с субстратом на дендритной клетке, и Т-лимфоцит уже не может найти и уничтожить опухоль – иммунный ответ тормозится.

Существует и другой механизм, когда уже на поверхности самой опухоли экспрессируются рецепторы PD1 и PD2, которые затем связываются с соответствующими лигандами на активированном лимфоците. И опять происходит торможение иммунного ответа.

Если не дать опухоли экспрессировать эти рецепторы, то собственный иммунитет организма начнет активно бороться против раковых клеток.

Первые иммуноонкологические препараты

Несколько лет назад появились препараты – так называемые ингибиторы регуляторных молекул ключевых этапов иммунного ответа, которые работают как раз по такому принципу, снимая торможение иммунного ответа.

В 2011 году в Европе и США был зарегистрирован первый такой препарат для лечения метастатической меланомы – анти-СТLA4 моноклональное антитело. А в 2015 году уже были зарегистрированы препараты для лечения терминальных стадий рака легкого, меланомы и почки (анти-PD1 моноклональные антитела).

В 2016 году выходит анти-PDL1 препарат (атезолизумаб), который получил от FDA (Управление по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов США) статус «терапия прорыва» в лечении распространённого рака мочевого пузыря и немелкоклеточного рака легкого.

С момента начала клинических испытаний данных препаратов прошло уже достаточно времени, чтобы судить о том, что они действительно эффективны.

Как отмечает Сергей Тюляндин, когда мы говорим о метастатическом процессе, то эффект от химиотерапевтических препаратов достаточно короткий. Но, если в этом случае применять иммуноонкологические препараты, то эффект будет намного длительней.

«Например, больные с метастатической меланомой, самой страшной и злой опухолью, живут за счет таких препаратов до 10 лет. Если бы мне кто-то сказал это пять лет назад, я бы никогда в это не поверил», – комментирует Сергей Тюляндин.

Что будет в России

Весной 2016 года впервые иммуноонкологический препарат ипилимумаб был зарегистрирован в России. Атезолизумаб и другие препараты имунноонкологического ряда ожидаются к регистрации в 2017-2018 годах.

Но здесь существует большая проблема. Дело в том, что, по опубликованным данным, к сожалению, иммуноонкологические препараты оказываются эффективными только для 20-30% больных. Почему – сказать пока сложно.

Именно на вопрос, для каких пациентов терапия иммуноонкологическими препаратами будет особенно эффективна, российские специалисты и пытаются ответить.

Для этого Российским обществом клинических онкологов, Российским обществом патологоанатомов при поддержке компании-разработчика иммуноонкологического препарата будут разработаны единые стандарты тестирования пациентов на необходимость применения инновационной иммунотерапии.

Здесь стоит добавить, что стоит такое лечение, как и вся инновационная терапия, дорого. По словам главврача городской больницы №62 Анатолия Махсона, стоимость лечения метастатической меланомы может достигать до 40 тыс. евро на одного пациента.

Очевидно, что для России – это непростая история.

«Поэтому очень важна подготовительная работа для отладки диагностических моментов, чтобы ответить на вопрос, какие больные будут отвечать на лечение. Эффект у этих препаратов – фантастический, но важно понять, на каких больных, какие препараты будут действовать», – говорит Сергей Тюляндин.

Современные таргетные иммуноонкологические препараты направлены на блокирование взаимодействия лиганда PD-L1, расположенного на опухолевой клетке, и рецептора PD1, расположенного на поверхности T-клетки.

Поэтому перед началом лечения необходимо определить наличие PD-L1белковых компонентов, если их много – значит опухоль защищена от T-клеток, и новые препараты нужны для разрыва данной связи, если нет – то вероятность того, что анти-PDL1/PD1 препараты будут эффективны, ниже.

Сергей Тюляндин добавляет, что Российское общество клинических онкологов уже давно развивает программу молекулярно-генетического тестирования в онкологии, причем, вне рамок государственного финансирования.

«Мы с Минздравом уже не раз встречались и говорили о том, что у нас есть сеть таких лабораторий, есть подготовленные врачи и специалисты – просто возьмите их на финансирование.

Но это очень тяжелый вопрос – ведь, если внести методы молекулярно-генетического тестирования и морфологического анализа опухолей в стандарты лечения, тогда государство обязано будет финансировать эти затраты. Это должно случиться. Во всех развитых странах эта система работает именно так. Но, когда это случится в России, непонятно.

Об этом мы говорим уже лет пять. Стандарты написаны. Они два года назад были отправлены в Минздрав. Но пока никакого движения нет», – говорит Сергей Тюляндин.

Портал «Вечная молодость» http://vechnayamolodost.ru  25.08.2016

ИММУНООНКОЛОГИЯ: ПАЦИЕНТ ПОЛУЧАЕТ НАДЕЖДУ НА ЖИЗНЬ

  • —-По предложению Президента РФ в России разработана Национальная программа «Онкология», целью которой является сокращение смертности до одного на 191 случай к 2030 г.
  • Как заявил в своем послании Федеральному Собранию Владимир Путин, необходимо «активно привлекать к решению этой задачи науку, отечественную фарминдустрию, провести модернизацию онкоцентров, выстроить современную комплексную систему, от ранней диагностики до своевременного эффективного лечения, которая позволит защитить человека».—-

На сегодняшний день иммуноонкология становится одним из самых перспективных направлений в лечении онкологических заболеваний, исходя из этого она и наиболее финансируема. Сергей Бабкин, руководитель онкологического подразделения международной компании MSD, которая давно занимается данным направлением, отметил и проблемы, и перспективы новых подходов в лечении злокачественных новообразований.

2 года назад — 10 апреля 2017 г. — первый российский пациент получил пембролизумаб — один из первых в России инновационных иммуноонкологических препаратов, разработанных компанией MSD. По словам Сергея Бабкина, можно считать это событие важным и даже знаменательным не только для компании, но и для общественности, для всего онкологического направления и, конечно, для пациентов.

Читайте также:  Осторожно, холода! Низкие температуры опасны для сердечников

В КОРНЕ ПОМЕНЯТЬ ПАРАДИГМУ ЛЕЧЕНИЯ ОПУХОЛЕЙ

Сергей Бабкин отметил несколько важнейших вех на пути формирования современных подходов к лечению онкологических больных. До определенного момента терапии, как таковой, не существовало, а существовала лишь хирургия, которая не оставляла пациенту больших шансов на выживание.

После Первой мировой войны появилась химиотерапия, которая кардинально изменила течение заболеваний и прогноз. «В своем вульгарном понимании, химиотерапия — это системный яд, который вводится в организм больного для уничтожения быстроделящихся клеток.

Поскольку раковые клетки относятся к клеткам такого рода, то клиническая эффективность при данном подходе была достаточно высокой. И до сегодняшнего момента химиотерапия остается одним из важнейших способов лечения и комбинируется с другими, в т.ч. таргетными препаратами и моноонкологией. Однако химиотерапия является дозолимитированной, т.е.

наступает момент, когда врач не может и дальше наращивать концентрацию яда в организме. Поэтому параметры общей выживаемости и время до прогрессирования стабилизировались на уровне 35%», — отметил С. Бабкин.

Новая эра в онкологии началась в конце 1990–х — начале 2000-х гг. с появлением таргетных препаратов. Цель и основное предназначение таргетных препаратов — оказать такое воздействие на злокачественные клетки, при котором они прекращают или замедляют свое безудержное деление.

Появился механизм дисбаланса между делением и апоптозом (запрограммированная клеточная смерть), апоптоз перестал быть механизмом баланса между делением и гибелью клетки. Наиболее известным и стандартным таргетным препаратом является «Трастузумаб». Применение таргетных препаратов оказало прорывное воздействие на лечение рака молочной железы, рака почки и других органов.

Однако ингибиторы тирозинкиназ имеют конечный эффект, а раковая клетка со временем находит новый механизм ускользания от этой терапии.

Ученые продолжали искать новые пути борьбы с раком, канцерогенезом и пути лечения, и в конце 1980-х гг.

появляется теория иммунного надзора за опухолью и первое упоминание о Т–лимфоцитах, которые, по сути, убивают в организме все то, что не является нормальной клеткой организма.

Именно поэтому сегодня большое значение придается иммунному надзору, эффективности его влияния на противоопухолевый иммунитет.

В чем же, по мнению Сергея Бабкина, заключается исключительная важность иммуноонкологии? Иммуноонкологические препараты изменили парадигму лечения опухолей, выведя результаты терапии на новый уровень. В основе действия инновационных лекарственных средств, среди которых и пембролизумаб, лежат открытия лауреатов Нобелевской премии Джеймса Эллисона и Тасуку Хондзё, касающиеся действия белков иммунной системы.

Фактически, препараты, которые воздействуют на механизм ускользания с помощью PD–L–рецепторов, не воздействуют на злокачественную клетку, не разрушают ее, а лишь снимают с нее завесу невидимости для Т-лимфоцитов. PD–L1 является лигандом, который тормозит активацию Т-лимфоцитов.

Иммуноонкологические препараты, в свою очередь, прикрывают этот лиганд, и Т–лимфоцит видит злокачественную клетку. Таким образом, формально никакого внешнего воздействия на саму злокачественную клетку не оказывается. Лишь возвращается собственной противоопухолевой защите возможность идентифицировать злокачественную клетку и убить ее.

В таком подходе и состоит элемент инновации и существенного прорыва, когда оказывается влияние на глубокий механизм канцерогенной защиты, существующий в самом организме, и открываются ворота для проведения достаточно универсальной терапии различных видов опухолей и получения хорошего клинического эффекта.

В этом и заключается революционный характер иммуноонкологии — универсальность, хорошая переносимость и принципиально новый механизм действия.

ПРЕПАРАТ КАК ПРОРЫВ  В ЛЕЧЕНИИ ОНКОЛОГИЙ

По версии журнала The Science, пембролизумаб стал «прорывом в лечении онкологических заболеваний», впервые одобренный к применению 5 лет назад.

Сегодня его используют в онкотерапии уже в более чем 50 странах мира, включая и Россию (с апреля 2017 г.). Потенциал препарата в лечении более 30 типов опухолей изучается в рамках одной из самых масштабных клинических программ более чем в 750 исследовательских центрах, а для компании-разработчика и производителя MSD Россия входит в ТОР-3 стран по количеству клинических исследований.

«За два года с момента регистрации в Российской Федерации, по оценочным данным компании-производителя, в России примерно 750 человек получили или продолжают получать терапию пембролизумабом — говорит Сергей Бабкин.

— Учитывая тот факт, что препарат вошел в перечень ЖНВЛП и включен в программу ОМС, можно сказать, что любой пациент может получить препарат, если он имеет соответствующие показания к применению.

Вопрос доступности препарата непосредственным образом связан и с финансированием в рамках стартовавшей в России онкологической программы».

При самых быстрорастущих раках, а именно раке легкого или желудка — до появления иммуноонкологии агрессивное распространение заболевания приводило к быстрой смерти пациента.

При назначении иммуноонкологических препаратов наблюдается большое число ответов, до 70% общей выживаемости на первом году жизни, двукратное снижение вероятности смертности по показателю hazardratio (один из наиболее модных сегодня показателей клинической эффективности препарата).

Эти сумасшедшие показатели будоражат сегодня умы клиницистов и пациентские сообщества по всему миру.

  1. Не случайно, например, в США наиболее высокий показатель одобрений и внеплановых одобрений со стороны Управления по контролю качества пищевых продуктов и лекарственных препаратов (FDA) приходится на иммуноонкологию.
  2. В России большим событием в онкологии стало включение ниволумаба (Nivolumab) и пембролизумаба (Pembrolizumab) уже на первом году коммерческого использования в ЖНВЛП, что стало знаком большого внимания бюджетодержателей к этим препаратам.
  3. ВОЗМОЖНОСТЬ КОМБИНИРОВАННОГО ЛЕЧЕНИЯ ПАЦИЕНТОВ

По словам Сергея Бабкина, в России на сегодняшний день прошли процедуру регистрации 3 иммуноонкологических препарата и 14 показаний (5 из которых — в феврале 2019 г.). Это лечение меланомы, рака легкого, рака желудка, уротелиального рака (карценомы), рака почки, опухолей головы и шеи, лимфомы Ходжкина и др.

Количество нозологий зависит от страны и особенностей регуляторного цикла. Наиболее широкий спектр показаний — в США. Но, как показывает опыт, то, что появляется в США, через полтора–два года может появиться и в России.

Если говорить об общем числе нозологий, то следует понимать, что, сколько органов, содержащих эпителий, есть в организме человека, столько и видов опухолей в нем может возникнуть.

Канцерогенез множественен, но и число методик лечения постоянно увеличивается.

ВОПРОСЫ ЭФФЕКТИВНОСТИ ЛЕЧЕНИЯ И БОРЬБЫ С ПОБОЧНЫМИ ЯВЛЕНИЯМИ

В качестве потенциального маркера биопрогноза эффективности и продолжительности лечения злокачественных новообразований принято рассматривать оценку уровня экспрессии молекул PD–L1. Однако, как показывает практика, не всегда это работает. На сегодняшний момент тест на PDL является основным.

Однако если брать весь спектр показаний, где возможно применение иммуноонкологических препаратов, то не везде требуется верификация экспрессии PD–L1 или PD–L в опухоли.

При современном развитии иммуноонкологии и комбинации с химиотерапией те данные, которые имеются, говорят о том, что сейчас уже не нужно обязательно проводить такие исследования. В большей степени все зависит от статуса пациента и возможности обеспечения лекарственными средствами.

С внедрением в России онкологической программы и выделением на это существенных финансовых средств вопрос доступности препаратов, как мы надеемся, отойдет на второй план.

Так или иначе, для некоторых опухолей PDL останется точкой принятия решения. Однако существуют и другие методики, которые являются более точными в предсказании эффекта. Но это, по мнению Сергея Бабкина, вопрос баланса цены, сложности установки максимального количества лабораторий и сложности интерпретации самого клинического результата и клинического эффекта.

«Иммуноонкология присутствует в клинической практике всего 5–6 лет и продолжает активно развиваться, поэтому с приходом новых антител, новых методов анализа, возможно, мы будем иметь новые, более точные предикторы эффективности. Это лишь вопрос времени», — уверен Бабкин.

Предсказать появление побочных эффектов практически невозможно. Вероятность их возникновения при иммунотерапии существует и зависит от конкретной клинической ситуации и статуса пациента. Сейчас этот вопрос активно обсуждается в научных и врачебных кругах.

Побочные эффекты есть и связаны они с реактивацией иммунитета. Например, аутоиммунные агрессии (пневмониты, тиреоbдиты и т.д.). Сложность борьбы с побочными эффектами, опять же, зависит от конкретной клинической ситуации.

Читайте также:  Утро вечера не мудренее: в какие часы тренировки наиболее продуктивны

Но это не так сложно, как кажется на первый взгляд. Например, назначение преднизолона может существенно снизить вероятность аутоиммунного ответа.

Однако, исходя из клинической практики, вопрос возникновения тиреоидитов или пневмонитов обычно решается в течение 3–4 недель путем простого назначения гормональных препаратов.

Вопрос выявления побочных и нежелательных явлений — это скорее вопрос настороженности и осведомленности, поскольку тот же пневмонит часто маскируется под другие заболевания, и, чем раньше врач поймет, с чем имеет дело, тем проще будет преодолеть нежелательные явления.

ОСНОВНАЯ ПРОБЛЕМА — РАННЯЯ ЛИАГНОСТИКА ЗЛОКАЧЕСТВЕННОГО ЗАБОЛЕВАНИЯ

Что последует за иммунотерапией онкологических заболевания? Наука не стоит на месте, появляются новые методики, новые препараты, воздействующие на контрольные точки, новые таргетные препараты. Одной из таких новейших методик, показавшей феноменальные результаты, является CAR-T-клеточная терапия, которая будоражит умы ученых по всему миру.

Говоря о проблемах и перспективах иммуноонкологии, Сергей Бабкин выразил мнение, что основными проблемами развития отрасли в России являются доступность иммуноонкологических препаратов и скорость их внедрения в клиническую практику. Второй важный, по его мнению, вопрос, требующий ответа, — насколько быстро адаптируются локальные клинические рекомендации, каким образом эти клинические данные применяются в системе здравоохранения для обеспечения пациентов.

И все–таки основной проблемой остается ранняя диагностика злокачественного заболевания, точнее ее отсутствие, если говорить о полномасштабной диспансеризации.

Чем раньше пациент приходит к клиницисту и получает терапию, тем больше шансов у него вылечиться или получить продление жизни настолько, насколько это возможно. Вызов — это онконастороженность.

Это насколько сам пациент готов на регулярной систематической основе появляться у доктора, насколько государство способно обеспечить эту широкую и всеобъемлющую диспансеризацию, и как эти два партнера — государство и социум — способны вместе двигаться к ранней диагностике рака.

Пигарёва Елена

06.12.2019

Один из методов борьбы с раком — иммунотерапия. Как это работает?: прогноз, лечение, симптомы — клиника Медицина 24/7

Это метод лечения онкологических заболеваний, при котором лекарство действует не на опухоль, как химиотерапия или таргетная терапия, а на иммунитет, помогая ему обнаружить раковые клетки. Эти карточки мы подготовили вместе с частным стационаром «Медицина 24/7». Там применяют иммунотерапию при меланоме, раке почки, легкого и множестве других онкологических заболеваний.

Объясните, как это работает?

Иммунотерапия мешает опухолевым клеткам сопротивляться иммунной системе. В норме иммунитет убивает все чужое или просто подозрительное, но опухолевые клетки умеют прикидываться «хорошими» либо «обманом» заставляют иммунитет отключаться.

На поверхности T-лимфоцитов (клеток иммунной системы) есть особые белки под кодовыми обозначениями PD-1 и CTLA-4. Их называют контрольными точками. Для иммунитета это как тормоза для машины.

И опухолевые клетки умеют на них влиять, «жать на тормоза», чтобы иммунитет бездействовал. А иммунотерапевтические препараты могут эти тормоза отключать: T-лимфоцит «заводится» и атакует раковую клетку.

Либо препарат блокирует другой белок (PD-L1), который скрывает опухоль от внимания иммунитета.

«T-клетка с помощью белка PD-1 связывается с белком PD-L1 здоровой клетки и понимает, что атаковать ее не нужно.

Но некоторые опухолевые клетки тоже содержат белок PD-L1 — это позволяет им маскироваться под здоровые.

Иммунотерапия влияет на иммунные клетки, как бы нейтрализуя белок PD-L1, и позволяет Т-клетке его игнорировать», — объясняет заведующий онкологическим отделением клиники «Медицина 24/7» Петр Сергеев.

Кроме того, в условиях лаборатории собственные Т-лимфоциты пациента можно «обучить» распознавать опухолевые клетки.

Для этого Т-лимфоциты выделяют из крови пациента, а после «обучения» возвращают в организм, чтобы они находили и уничтожали опухолевые клетки.

Такую разновидность иммунотерапии называют CAR-T, или Т-клеточная терапия. В прошлом году CAR-T стали применять в клиниках Великобритании.

Откуда вообще взялся этот метод лечения?

Первые попытки вылечить пациентов, больных раком, с помощью иммунотерапии были предприняты более ста лет назад. Одним из родоначальников метода считается хирург Уильям Коли.

Он заметил, что у некоторых пациентов с рожистым воспалением (бактериальной кожной инфекцией) онкологическое заболевание полностью регрессировало. Коли предположил, что инфекция стимулирует иммунитет на уничтожение опухолевых клеток, и решил подтвердить свои догадки экспериментально.

В 1891 году он ввел стрептококковые бактерии пациенту с саркомой кости и смог добиться сокращения злокачественной опухоли.

Тогда его исследования подверглись активной критике, так как не имели внятного теоретического обоснования. Постепенно накапливались знания о физиологии иммунитета, вместе с этим предпринимались новые попытки активировать собственные защитные силы организма для борьбы со злокачественными опухолями — иммунотерапия получила развитие.

Если иммунотерапия существует так давно, почему о ней активно заговорили только сейчас?

Потому что настоящие прорывы произошли лишь в последние годы. Так, в 2018-м Нобелевскую премию по медицине вручили ученым Джеймсу Эллисону из США и Тасуку Хондзё из Японии за открытие контрольных точек — благодаря этому было создано несколько иммунотерапевтических препаратов.

Короткий промежуток между теоретическим открытием и внедрением его результатов в медицинскую практику — еще одна причина того, что о новой методике активно говорят. Иммунотерапия открыла новые возможности для борьбы с онкологическими заболеваниями, которые лечатся с большим трудом, например с меланомой и раком легких.

Теперь некоторые такие пациенты могут жить на несколько лет дольше без прогрессирования болезни.

Любой ли рак можно вылечить с помощью иммунотерапии?

Это зависит от препарата и особенностей опухоли. Так, препарат пембролизумаб стал первым, который можно назначать вне зависимости от места возникновения рака, если опухоль имеет специфический биомаркер — микросателлитную нестабильность, или PDL-экспрессию.

Иммунотерапию применяют для лечения меланомы, рака легких, почки, желудка, мочевого пузыря, простаты, поджелудочной железы, глиобластомы, лимфомы Ходжкина и еще нескольких видов опухолей. Но пока лучшие результаты терапия показала в лечении меланомы и рака легких.

Определить, какое лечение подойдет в конкретном случае, может только лечащий врач.

А побочные эффекты есть?

Есть. Так же как и у других эффективных методов лечения онкологических заболеваний — но они отличаются от нежелательных явлений при химиотерапии: причина их возникновения не токсическое действие самих препаратов, а сильный иммунный ответ.

Нередко пациенты на иммунотерапии могут сталкиваться с усталостью, кашлем и тошнотой, теряют аппетит, а на коже может появиться сыпь. Реже эти лекарства могут вызывать более серьезные проблемы в легких, кишечнике, печени, почках и других органах.

Обычно так бывает, если иммунитет начинает атаковать не только опухолевые клетки, но и здоровые.

Пациенты, которые проходят лучевую терапию, также нередко испытывают усталость, у них могут быть проблемы с кожей, а люди, которые получают химиотерапию, сталкиваются с потерей волос, анемией, тошнотой и рядом других проблем.

«Улучшение прогноза выживаемости в подавляющем большинстве случаев перевешивает отрицательные реакции со стороны организма, — говорит врач-онколог клиники «Медицина 24/7» Петр Сергеев. — Я обязательно всем пациентам отделения объясняю, чего можно ожидать и что не нужно этого бояться.

Мы всегда следим за показателями пациента, мониторим его состояние. С нежелательными реакциями хорошо справляется симптоматическая терапия: есть противорвотные и обезболивающие препараты, глюкокортикостероиды. Мы умеем поддерживать работу почек и печени.

В общем, можно сохранять хорошее качество жизни пациенту даже при длительной терапии».

Объясните, как проходит лечение. Обязательно ложиться в больницу?

«Выбор отделения — стационар или амбулаторное — зависит от состояния пациента. В некоторых случаях пациент будет лучше чувствовать себя дома, ему не нужно будет все время находиться в больнице.

Достаточно приходить один или два раза в месяц на капельницы», — поясняет Петр Сергеев. Во время иммунотерапии пациент получает препараты внутривенно. Длительность курса может определить только онколог, и в процессе лечения она может корректироваться.

Зависит это от реакции опухоли и организма пациента на препарат.

В россии этот метод лечения популярен?

Нет. Некоторые препараты, например пембролизумаб, ниволумаб, ипилимумаб и атезолизумаб, зарегистрированы в России. Но о широком доступе к терапии говорить не приходится. Препараты зарегистрированы не по всем показаниям, и во многих ситуациях назначить их можно только офлейбл (не по инструкции), но тогда лечение нельзя будет получить бесплатно по полису ОМС.

Кроме того, курс лечения, по словам Петра Сергеева, может стоить от 180 000 до 800 000 рублей в месяц. «В себестоимость заложены миллионы долларов, потраченных на исследования, а дешевых аналогов (дженериков) в иммунотерапии пока не существует, — объясняет врач.

— Частная клиника нашего уровня может закупить все препараты и проконтролировать их оригинальность, чтобы в нашей аптеке они были доступны пациентам в любой момент. Но мы не можем сделать цену ниже, чем у производителя.

Со временем, когда этот метод лечения станет более массовым, препараты должны подешеветь и стать более доступными. Такой путь проходят многие лекарства.

В первые годы после войны производство пенициллина было недостаточным, он был дорог, но уже в 1952 году стал производиться по улучшенной технологии и сильно подешевел».

Сегодня в России получить иммунотерапевтические препараты иногда позволяет так называемая региональная льгота, которая регулируется законом о социальной помощи, но такие закупки финансируются бюджетом только в некоторых регионах. Кроме того, можно попытаться попасть в программу клинических исследований, такая возможность есть и в клинике «Медицина 24/7», или же выбрать платное лечение в медицинском учреждении, где уже применяют иммунотерапию.

Источник: https://meduza.io/cards/odin-iz-metodov-borby-s-rakom-immunoterapiya-kak-eto-rabotaet

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *